the borzoi

Интервью с художником Иваном Пашенцевым

Я родился в Хабаровске, на Дальнем Востоке, где через 50км по дорогам (либо через Амур) ты попадаешь в Китай. В моём детстве было очень сильное влияние всего китайского. Я вырос на всём, что производилось в Китае: китайская еда, китайская одежда, китайские игрушки, при этом все вокруг ездили на японских автомобилях. Первая машина в которую я сел была японской. Ни «Волга», ни «Жигули». У нас была квадратная Toyota Corolla 87 года выпуска. Лучшими в моей картине мира были Toyota Land Cruiser и Toyota Mark II. Единственную марку европейских производителей, которую я как-то особенно выделял были Porsche. Сложно сказать почему. Наверное на инстинктивном уровне форма кузова 911 мне подсказывала, что в этом есть какая-то сверх-идея что ли, потому что это сильно отличалось от того к чему я привык. Сложно сформулировать те детские мысли, которые рождал этот автомобиль, но это ощущение правды. Правды в линиях и форме кузова.

С детства мы с семьёй проводили лето, как и все наши соотечественники, на даче. На тот момент у нас не было автомобиля. Разумеется, мы ездили на автобусе. На уровне концепции меня раздражало это неудобство, что по возвращению домой рождало рисунки трёхместных мопедов, с загруженными на него лопатами, сумками и прочим скарбом. Этими эскизами был заполнен весь дом. Пассажиры на мопеде сидели втроем, друг за другом.

Рисовал я с трех лет. Потом учился народному изобразительному искусству, на резчика по дереву— 5 лет. Не доучившись, бросил. Позже я окончил с отличием МГХПА им. Строганова (прим.ред. Московская государственная художественно-промышленная академия имени С. Г. Строганова— одно из старейших в России художественных учебных заведений в области промышленного, монументально-декоративного и прикладного искусства и искусства интерьера). Даже удалось пройти стажировку на ЗИЛе.

Японские конструкторы, как мне кажется, в производстве автомобилей, в отличии от европейских, оставляют некоторый задел, «чистое поле» в тетради, нотку незавершённости. Полагаю, по этой причине на определённом этапе мы наблюдали рост популярности тюнинга японских автомобилей. Знаете, мой преподаватель по скульптуре в училище говорил: «Идеальная скульптура— это когда ни убавить, ни прибавить»,— пожалуй, как раз этим занимаются ребята в Порше.

Первым автомобилем, который я нарисовал осознанно— с пониманием механики— был Porsche Carrera GT. Ну знаете, это тот, на котором разбился Пол Уокер.

Вообще я занимаюсь промышленным дизайном. Сейчас работаю на дизайном отвёртки. Надо сказать, работаю над этим уже год. Сделать другой, отличающийся от привычных, дизайн рукоятки чрезвычайно сложно. Отвёртка не должна кататься. К примеру, положив её на наклонную поверхность (капот) она не должна скатываться. Ровно для этого рукоятке нужны рёбра, которые её останавливали бы. На рукоятке также должны быть утончения, для того, чтобы можно было быстро ею закручивать тремя пальцами какой-нибудь небольшой винт. Опустим базовую необходимость: удобство положения в руке, она не должна натирая, образовывать на ладонях мозоли. Поверьте, это ещё не все нюансы и тонкости в эргономике. Я вылепил около 30-ти разных макетов рукояток, «моделил» в 3D, после чего сидел и анализировал то, как она лежит в руке. Знаете, мне нравились советские отвёртки, ну это такие, с округлой деревянной ручкой. Она выглядела очень красиво и эстетично. Поначалу я шёл именно по пути эстетики, но вовремя понял, что дизайн должна определять функция.

Я большой поклонник дизайнера Поля Брак. В своих работах я стремлюсь походить на него, хотя это нелегко. (прим.ред. Paul Bracq— французский автомобильный дизайнер, известен по работе в Mercedes-Benz, BMW и Peugeot)

Мне нравится фара BMW R1200GS. Вообще, мотоцикл кажется интересным. Есть ощущение отвёртки.

Функция победила красоту. Потребителю не нужен Citroen, Volkswagen стал синонином функциональности, и вместе с тем, надёжности.

С 30-х по 90-е все автомобили были более-менее разными. Где-то с середины 90-х годов в Audi и Mercedes-Benz стали эксплуатировать идею узнаваемости бренда. Скажем, лицо марки Audi— огромная радиаторная решётка, простирающаяся на весь бампер. Теперь производители эксплуатируют фамильные черты марки на всей модельной линейке, лишь масштабируя их в размере, в зависимости от класса и стоимости. Условно, в 70-е ты заходил в монобрендовый автомагазин и видел разные машины. Сегодня ты заходишь в Audi и видишь перед собой матрёшки.

Недавно я откопал на даче радиолу. Она не принимает радиостанции FM-диапазона: мне так и не удалось принять сигнал российских радиостанций. Нащупывая по миллиметру подсвеченный бледно-зелёными лампами, шурщащий диапазон, я поймал пару китайских и американские станции. Пару вечеров я провёл слушая китайские разговоры, знаете, это своего рода телепорт в параллельную реальность. На даче. К этому нужно привыкнуть. К современным вещам не нужно привыкать, быть может поэтому, мне сложно заболеть вещизмом.

В моём понимании самый честный автомобиль— Volvo. Автомобили этой марки не надоедают по истечению гарантийного периода, либо сразу на следующий день после покупки, как это может случиться с Peugeot 308. Даже через много лет Volvo доставляют эстетическое удовольствие. Полагаю, купить Volvo можно только один раз: эти машины просто не меняют. Наверное, поэтому разорился SAAB. Просто владельцы 900-й модели не стали их продавать и менять на что-то другое. В этом и проявляется основательность скандинавского дизайна.

У певцов есть такая фраза: «Почему не я придумал эту песню?»,— пожалуй, это я могу сказать про Citroen DS.

Автомобиль— это движение. Это момент. Момент, когда автомобиль пронесся мимо тебя. Пожалуй самое важное то, что он оставил в твоих воспоминаниях. Линию. Росчерк или кляксу.

 

 

Официальная страница IvPashentsev в facebook

Instagram @ivpashentsev_artworks