the borzoi

Мнение: О путешествиях

В истории культуры существует такое понятие как "Гранд тур". Во времена своего апогея, в XVIII-XIX вв, сотни англичан и энглизированных аристократов неспешно лорнировали старушку Европу, завершая длительным путешествием шедевр классического образования. То были времена утонченного, фактически профессионального,  любопытства.

Основу для него составляла вся мощь британской империи: 32 млн. км. могущества Pax Britannica, заслуженный титул флагмана промышленной революции и оплот стабильности и традиции на неспокойной карте европейской политики.

Империи в эпоху расцвета — всегда занимательный материал для изучения. Высвобождение свободного времени индивида под влиянием эффективного устройства миропорядка всегда — шаг в развитии вида. Или огромный и поразительный, как в Древней Греции. Или мелочный и незаметный, что, увы, бывает значительно чаще.

Возьму на себя смелость утверждать, что обласканные чудесами конденсатора Уатта, прялки Дженни и 120-пушечных линейных кораблей, англичане являют в этом смысле пример, скорее, похвальный. Изобретя Гранд тур, они подарили нам глобальность мира.

Конечно, ротозеи были всегда. Некая разновидность туристической полиции существовала в Венеции уже в XV вв. Но и в Древнем мире, и во времена Средневековья путешествие всегда преследовало практическую цель. Торговля, посольство, разведка... Личное было подчинено общественному.

Эпоха Возрождения вкупе с постепенным развитием производительных сил, хоть и опираясь на догму католической церкви, позволила, тем не менее, состояться классу самостоятельных личностей, которым открылось со времен греков почти неведомое явление массового частного интеллектуального любопытства.

Конечно идея и формат Гранд тура сложились не вдруг.

Разворот вектора европейской политики в XVII-XVIII вв. привел к ярко выраженному противостоянию Франции как континентального гегемона с нарождающейся Британской империей.

Тем забавнее точка зрения, что одним из первых в Гранд тур отправился французский аристократ Мишель Монтень. В 1580-1581 он посетил Италию, Швейцарию не преследуя никакой иной цели кроме любопытства. Те из Вас, кто утруждал себя знакомством с его magnum opus, припомнят волнительную непоследовательность в изложении того, что должно было стать интеллектуальным завещанием. Как пишет о нем Рассел: "...восхитителен сам процесс открытия, а система является врагом".

Потом были и другие, много других. Гиббон говорил:  "... зарубежное путешествие завершает образование английского джентельмена". Помянем среди величайших, того кто скрывался под псевдонимом Шекспир, Байрона и Рескина. Шло время, интеллектуальная картина мира и, соответственно, Гранд тура менялась: большой и плодотворный беспорядок Возрождения сменился Просвещением, потом Романтизмом, потом научной картиной мира. Но всегда она была осенена силой любопытства и жаждой знания.

В эпоху расцвета Гранд тура Меккой его стала Италия. Пылкие энтузиасты знания либо самостоятельно, либо в сопровождении опытного чиччероне исследовали пыльные итальянские мраморы. Зарисовывали, каталогизировали, удивлялись и увозили это удивление на Родину. Не случайно в Оксфорде тоже есть Мост вздохов, а Великий пожар Лондона превратил его в одну из палладианских столиц мира. Второй стал Вашингтон.

Ну да это уже совсем другая история...

В наше назидательное время даже самое невинное повествование не может обойтись без общеполезной морали. Пусти и нас не минет сия участь.

Нам, бороздящим пространство на легкокрылых боингах, и неведомо, что мир не всегда был таким. В те времена, что мы припомнили, путешествие не было развлечением, а являло собой тяжкий труд. Отсылаю интересующихся к книжке "Россия в 1839 году" Астольфа де Кюстина, описывающего в душераздирающих подробностях известную мысль о дорогах применительно к Николаевской России тех лет.

Повторю известную мысль о том, что в такой тягости была изрядная польза. Путешественник отрешался от суеты своего уклада, настраивался на восприятие нового, готовился ко встрече с ним. Тяготы путешествия, тем самым, усиливали эффект от увиденного.

Мы же забыли о чуде путешествия как преодоления. Снобистская поза человека, которого ничем не удивить, в этом ключе — совсем не напускной цинизм денди, а банальная поверхностность. Полезный труд превратился в легкомысленную забаву.

Каждый раз отправляясь в путешествие, я стараюсь об этом не забывать. Чего и Вам желаю.

 

Д.Л.